Артём Ганин

Отец, муж и программист

• 

• 
• 
• 

• 

Мой папа — невероятный человек. Смешно, но я понял это только когда узнал, что он серьёзно болен. Что это случится скоро. Что это реально. Тогда я переосмыслил многое, о чём не думал годами. Наверное, я просто принимал его как должное. Ну, родители всегда рядом. Ты ждёшь, что они вечно будут пилить: приберись в комнате, учись лучше, будь вежлив, пробуй новое, становись разносторонним. И ещё эти семейные завтраки по выходным, которые меня бесили. Сейчас всё иначе. Всё изменилось, когда папе поставили диагноз. Когда я осознал: скоро, возможно, его не станет и он больше никогда не будет меня «доставать».

Теперь я радуюсь, когда он спрашивает, как прошёл мой день (раньше ненавидел этот вопрос) или напоминает, чтобы я возвращался домой вовремя и был ответст- венным. Однажды его не будет рядом, чтобы спросить.     Я счастлив, когда слышу звук его машины, въезжающей во двор после работы. Мне даже нравится его кашель. Он означает, что папа ещё с нами. Всё ещё мой папа.

• 
• 

Папа работает программистом — называет себя «вайб-кодером». Он обожает свою работу и постоянно рассказывает про баги, дедлайны и «магию» бэкенда. Иногда я забегаю к нему в офис после школы. Там всегда шумно, пахнет кофе, а мониторы светятся странными строчками. Папа объясняет мне, что компьютер — это просто набор проводов, а программист заставляет его думать. Он может часами рассказывать, почему Python круче Java или как нейросети учатся рисовать котов. Дома он тоже не выключает «режим кодера»: любит автоматизировать всё подряд, даже завтрак. Говорит, что готовка — тоже алгоритм: если положишь правильные ингредиенты в правильном порядке, получится вкусно. И да, он вечно сыпет фактами: «Знаешь, что первый компьютерный баг — это настоящая моль?» или «В интернете больше проводов, чем звёзд в галактике». Он не понимает, что для остальных это дичь, просто он живёт этим.

В школе я всегда был «сыном Ганина». Кто-то подкалывал, кто-то уважал. Папа — не из тех, кто спускает на тормозах, если ты не стараешься. Он требует максимума — и от себя, и от других. Раньше меня бесило, что он учительствует даже дома, но теперь я понимаю: это и есть его сила. Такой же подход помогает ему бороться с болезнью. И меня когда-то научил не сдаваться — хоть я и не всегда хотел. Кстати, из-за моего ДЦП мы с ним отлично спелись: я не спортсмен, он тоже мяч ловить не мастак. Зато можем часами обсуждать новые технологии или смотреть научпоп. В общем, плевать я хотел на мнение одноклассников. Главное, что папа честно делает своё дело и любит нас. А любит он нас больше всего на свете, потом уже программирование и свою команду. И я очень хочу, чтобы он как можно дольше занимался тем, что любит. Ради себя, ради своих коллег, ради меня и мамы.

С тех пор как папе диагностировали туберкулёз, дома стало тяжело. Не то чтобы бывает удачный момент для такой напасти, но у нас он совпал с кучей проблем. Мама (её зовут Даринка) как раз родила малышку, а папа брал подработки, чтобы свести концы с концами. И это ещё до того, как мы узнали про болезнь. Денег у нас не густо, но мы держались, пока не посыпались счета за лечение. Папа у нас гордый — ну очень гордый — и терпеть не может просить. Поэтому я и пишу это. Не чтобы разозлить его, а чтобы дать ему шанс бороться дальше. Ведь без лечения ему не выкарабкаться.

Я не понимаю одного: почему спасение жизни стоит таких денег, что обычному человеку не потянуть? И почему хорошие врачи часто не берут страховку? Это неправильно. Папа сначала вообще отказывался от лечения — не хотел оставлять нас с долгами. Вот такой он: любит нас больше себя. Но мы хотим, чтобы он был рядом. Хотим, чтобы он боролся. Операция — единственный шанс. А мы не можем её оплатить. Каждый день без операции отнимает время, которое я мог бы провести с ним. Я не хочу рассказывать сестрёнке про папу по фотографиям. Я хочу, чтобы она знала его самого.

У него туберкулёз.
Срочно нужна операция!

Пожалуйста, помогите собрать средства
на операцию
и молитесь за моего папу!